Игорь Скрыпник

Игорь Скрыпник

ОГЛАВЛЕНИЕ


Как мы готовились

Автостоп в Польше

Нелегальный переход шенгенской границы

Автостоп в Германии

Французский Иностранный Легион

Жизнь нелегала в Париже

Депортация

Дома

ISBN 966-8004-63-9
Рывок в Европу

 

Книга "Рывок в Европу"
поход в Париж

  • Нелегальный переход шенгенской границы
  • Французский Иностранный Легион
  • Жизнь нелегала во Франции
  • Фотогалерея

книга Рывок в Европу

Депортация

Ну что ж. В Легион не берут. Оставаться нелегалом желания нет. Пора возвращаться. От приемного пункта легиона до Германии один час ходьбы. Решил я идти в немецкую полицию. Сдаваться. Чтобы меня депортировали на родину.
Долго собирался духом. За год до меня в Легион ходил еще один земляк. Руслан. Мы с ним мало знакомы. Он тоже нелегально пересек польско-немецкую границу. Его, как и меня не приняли. И тоже сдался немцам, чтобы его отправили на Родину. Германская полиция забрала у него все деньги, полученные в Легионе. В счет оплаты депортации. Только за эти деньги Руслана отправили не домой, а в Польшу. А поляки его продержали еще месяц в своей тюрьме. И только после этого отпустили в домой. А на родине его снова чуть не лишили свободы. До поездки в Легион Руслан был предпринимателем. Партнер не ожидал возвращения босса, взял от его имени крупный кредит и потратил деньги. И теперь Руслан работает только на возврат долгов.

Итак, я подошел к немецкому полицейскому участку. Морально приготовился следующий месяц провести в польской тюрьме. При этом злорадно улыбнулся. Ведь все деньги Легиона я уже давно отправил домой. И полицейским с меня нечего было взять, кроме мелочи. Но, к удивлению, меня не арестовали, а дали адрес пограничной полиции в этом же городке. Завязался диалог.
- Товарищ полицейский, я нарушил закон. У меня нет визы. Я нелегал. Арестуйте меня и депортируйте на родину, - говорю я.
- Да купи билет и езжай, - отвечает полицейский в окошке.
- У меня нет денег. Арестуйте меня и депортируйте.
- Если у тебя нет денег, то поезжай автостопом в свою страну.
- Я не поеду автостопом. Меня все равно арестуют на восточной границе Германии. Арестуйте меня здесь, пожалуйста.
- Мы не занимаемся такими делами. Вот адрес пограничной полиции в этом же городке. Иди туда – они тебе помогут.
И пошел я в офис пограничной полиции. Здесь ситуация повторилась. Мне дали адрес какого-то центра депортации, который мне якобы может помочь. Не захотели немцы работать, за что потом получили взбучку от начальства.
Пошел я искать центр депортации. Оказалось, что этот адрес ведет куда-то в Страсбург – обратно во Францию. А меня на границе уверяли, что это точно Германия. Никто из местных жителей не смог сказать, где в Страсбурге находится разыскиваемая мною улица. После бесполезных поисков я снова перешел мост через Рейн и вернулся в Германию. Я ведь еще по Парижу помню, что из Франции меня точно депортировать не станут.

На улице темнело. Я пошел на вокзал и сел без билета в пригородный поезд. Дожидаться, пока меня найдет контролер и направит в полицию. Такова жизнь. Если ты ищешь депортацию, то нужно хоть немного, но нарушить закон. Хотя по закону первый же полицейский меня должен был арестовать как нелегала. Чтобы отправить на Родину. Но реалии жизни не всегда совпадают с буквой закона.
Контролер меня нашел. Я говорю, что нет ни билета, ни денег, зато есть паспорт. Контролер был очень удивлен и минут десять соображал. Потом взял паспорт и на конечной остановке сдал меня в полицию. Полицию сильно сбивало с толку мое спокойствие. Они ведь не знали, что это я ими играю, а не они мною.

Общаясь с немецкими полицейскими, я поражался их наивной психологии. Как велика пропасть между легионером и немецким полицейским. В глазах легионера читается целая вселенная спокойной сосредоточенности, за которой угадывается кровь, огонь и постоянная война. А в глазах немецкого полицейского играет некая инфантильность. Видно, что у человека никогда не было проблем. Он живет в сытой стране и даже не задумывается, откуда берется тот хлеб, который он ест каждый день. Такое впечатление, будто полиция здесь не сталкивалась с настоящей преступностью. А все, как я, сдавались сами. Может быть, такая ситуация только в отдельно взятом городке?
Ко мне привели переводчика и начали допрос. Свое французское прошлое я не скрывал. Ведь у меня даже остались бумаги, выданные в Легионе после первого отказа.
В перерывах между вопросами пообщались с переводчиком. Просто поговорили о жизни. Легально проживающие в Германии русские хорошо зарабатывают. Но к любой конкретной сумме зарплаты человек быстро привыкает. И денег снова становится мало. А жить приходится под постоянным психологическим давлением, ощущая себя человеком второго сорта. Переводчик завидовал, что у меня хватает воли отказаться от всех политических убежищ и по собственному желанию вернуться в свою страну.

Немецкое правосудие работает быстро. Без суда и следствия. Депортируют туда, откуда последний раз пришел. Переночевал я в теплой одиночной камере. Утром слегка покормили и депортировали во Францию с пожизненным запретом на въезд в Германию.

В Страсбурге меня на 24 часа поместили в приемник-распределитель. Там мы с задержанными спели хором весь мой арсенал русских песен. Кормили слегка два раза в день. Спали всемером в трехместной камере на досках. Цыгане валялись на полу. Вентиляция хорошая: из щелей между спальными досками сильно дует – там вентиляционная шахта. Ночные камеры представляют собой небольшие комнатки, одна из стен которых сделана из пуленепробиваемого стекла. Если хочешь в туалет – надо громко стучать в дверь. Охранник видит, но не подходит. Издевается. В соседней камере парню пришлось справлять нужду прямо под дверь – добавил работу уборщику. После этого случая охранники стали быстрее реагировать на просьбы арестантов.
Люди в камере постоянно менялись. Основной контингент – мелкие воры. Грабят крупные магазины и перепродают наворованное добро в мелкие магазины. Если бы торговцы не скупали ворованное, то мало кто стал бы воровать постоянно. Но таковы законы экономики. Свободный рынок не знает нравственности. Миром правит баланс нападения и защиты. Сама природа живой материи устроена так. Есть хищники и есть жертвы. Тот, кто вчера был хищником, завтра может стать жертвой – и наоборот.

Не найдя за мной криминала, прокуратура постановила отправить меня в депортационный лагерь. Поскольку денег на билет у меня не было, то выделили какую-то безвозмездную ссуду свободы. На руки, конечно, денег не дали. Зато наградили целой кипой бумаг. Бюрократия работает. Надели на меня наручники - и повезли.

Депортационный лагерь - это тот же дом отдыха, только по решению суда. Жили мы в небольших домиках. В меблированных мягких комнатах по два человека. У некоторых был телевизор. Русскоязычные собирались возле одного телевизора, играли в карты, читали газеты. Так проходил весь день. Кормили очень хорошо. Можно было брать добавку - голодным ни кто не уходил. Тут же был медпункт, юридическая консультация, прачечная.
Люди в лагере собрались доброжелательные. В основном, пойманные воры. Они все подали прошение о политическом убежище в надежде избежать депортации. Там был и грузинский вор. Парень объездил весь мир. Жил во многих городах Америки и Европы. Узнав, что у меня лишь одни штаны, он подарил мне двое брюк и несколько рубашек. Я отказывался от подарка, но ничто не может противостоять кавказскому гостеприимству. Потом в Киеве я все эти вещи пожертвовал первому встречному нищему.
Грузин рассказывал об особенностях воровства в Америке. Там можно незаметно вынести товар из крупного супермаркета, а потом продать его в этот же супермаркет. Такие правила. Если покупателю не понравилась покупка, то он может ее вернуть даже спустя несколько дней. Вор там зарабатывал по 1000 долларов в день. Зато если охрана ловит вора, то его сначала избивают до полусмерти, травмируют органы, а уже потом передают в руки полиции. Пойманный преступник молится, чтобы его сразу передали в руки полиции.
Побродив по свету половину жизни, вор заработал туберкулез и сифилис. Денег он не скопил. Все его имущество умещается в два чемодана – ничего ценного. Семьи у вора нет. Профессии нет. В тридцать лет он по-прежнему видит себя еще на старте жизненного пути, но начинать все сначала ему психологически тяжело. Все, что он умеет в жизни – это воровать. Он хочет жить как все – иметь свой дом, жену, детей, интересную работу. Но у него нет силы воли переломить свою судьбу, вернуться в Грузию, поступить в институт, заняться полезным делом. И в ближайшее время такой воли не появится. Он понимает, что, выйдя на волю, снова будет воровать.
Психологически, вор – это безвольный червяк. Он понимает всю бессмысленность своего существования. Но он слабак. Он не может взять судьбу в свои руки – и стать достойным человеком. Он ест только то, что найдет на чужом столе. Собрать свой стол ему не по силам.

Тюрьма – это малоэффективное средство борьбы с криминалом. Цель борьбы с бандитизмом – это не отмщение за старые грехи, а недопущение фактов криминала в будущем. Тюрьма просто на некоторое время избавляет общество от присутствия определенного конкретного вора. В местах лишения свободы преступники общаются и взаимно психологически индуцируют друг друга. Взращивают воровскую культуру. Другими словами, в тюрьме увеличивается психологическая предрасположенность человека к совершению преступления. Выйдя на свободу, бывший арестант не только может лично ухудшить криминогенную обстановку в городе, но и заразить своей психологией других законопослушных людей. Тюрьма устарела как метод решения проблем в человеческой среде.

Вероятно, есть два способа эффективных мер, снижающих уровень криминала в обществе. Это смертная казнь или психологическая коррекция пойманного бандита. Мертвый вор уже не будет воровать и никому не передаст свои психологические установки. Но убивать арестантов – это негуманно. Общество должно быть гуманным, ценить жизнь и здоровье каждого человека. Иначе цивилизация потеряет свою эффективность, направленность на удовлетворение потребностей всех людей, раскрытие творческих потенциалов. Гуманизм – это шаг человечества в направлении успешного развития. Время неуважения к личности – это пройденный этап развития общества. И у нашей цивилизации нет ни каких оснований деградировать, возвращаясь к примитивным формам общественного регулирования. Это значит, что с точки зрения эффективного развития человечества, нельзя использовать смертную казнь.
Для эффективной борьбы с криминалом остаются еще меры психического воздействия. Это может быть и разъяснительная беседа профессионального психолога. И гипноз, и зомбирование, и электрическое воздействие на информацию, хранящуюся в человеческом мозге. И масса прочих методов. Главный принцип – воздействие на заключенного длится до однозначного изменения психологии личности. И обществу вместо матерого преступника возвращается законопослушный гражданин. А срок лишения свободы не играет вообще ни какой роли. Это могут быть или десятки лет, или просто секунды. Это полезно для арестанта, который сохранит для себя многие годы своей жизни. Это полезно для общества, которое снизит уровень криминала и сэкономит деньги на содержание тюрем.
С точки зрения общества, человек, совершивший преступление, психологически болен. И необходимо перейти от устаревшего принципа физического травмирования заключенного к современному принципу его психического излечения. В этом и есть гуманизм.

Через пару дней моего пребывания в депортационном лагере состоялся суд. Заключенных по одному вводили в небольшую комнатку. Там судья, секретарь и переводчик. Пять минут - и решение готово. Учитывая мое желание и легионерское прошлое, отправить домой без предварительного заключения. Спустя два дня меня отвезли в Париж и передали команде самолета. До аэропорта меня везли как короля – с сиреной и мигалками. Ехал я в полицейской машине прямо посреди автобана. Вправо и влево разъезжались большие и малые автомобили – уступали дорогу. Незабываемое впечатление.

Перед входом в самолет с меня сняли наручники. Я летел как обычный пассажир. В салоне первого класса. На Боинге. Периодически стюардесса предлагала на выбор массу спиртных напитков. За счет правительства Франции. Я выбрал томатный сок. Мало ли, что меня ждет впереди. Лучше оставаться трезвым. Сытный обед в салоне - и через три часа после взлета меня встретила родная страна.
Удивительно было почувствовать контраст. Во Францию я плелся автостопом десять дней. Терпел многочисленные лишения. А обратно летел в самолете. Три часа комфортабельного полета – и дома. На этом контрасте я почувствовал всю прелесть нашей цивилизации, ощутил необъятную полноту человеческого разума. Зачем использовать устаревшие технологии, если можно идти в ногу со временем? Современный человек, опираясь на передовые технологии, может достигать грандиозных результатов при незначительных усилиях и затратах времени. Может! Если, действительно, хочет. Если есть мотивация идти вперед.

Дальше >>


Экоток

Видео:
Под высоковольтной ЛЭП 20 метров замер электромагнитного излучения SOEKS